Официальный сайт Института маскотерапии Г. М. Назлояна, автора метода. История 28. Институт маскотерапии.

История 28

 

Ал. Г., 1965 года рождения, дальний потомок Н. В. Гоголя. На военной службе испытал тяжелые формы дедовщины и сексуального надругательства над собой, был освобожден от службы с диагнозом «шизофрения параноидная с галлюцинаторно-бредовым синдромом». Лечился частным образом. Создавал компьютерные игры и продавал возле подземных переходов. В мае 1987 года поступил в Павловскую психиатрическую больницу г. Киева.   Дата первого обращения в Институт маскотерапии 11 апреля 1993 года.

Этот интеллигентный молодой человек из благополучной семьи (отец геолог, академик, мать редактор крупного издательства) в периоды обострений был крайне агрессивным и жестоким, особенно по отношению к матери. Однажды он ее зверски избил, подвел к умывальнику и продолжал избиение. Со слов чудом спасшейся женщины, он грозился изнасиловать ее и выбросить из окна. На последний этап портретирования он приехал с «коварными» мыслями – отомстить всем врачам, а это значит забрать законченный, но еще не отлитый портрет и дома его уничтожить. На протяжении всего этапа он старался вести себя сдержанно, даже улыбался, хитрил, ощущалось сильное напряжение. Полтора месяца ему удавалось поддерживать обычный разговор, рассказывал о своих коммерческих и личных планах. Но в конце каждого сеанса говорил, что портрет заберет с собой. Лечащий врач почувствовал интригу и по разным поводам отказывал ему в этом. Нам был выгоден благодушный тон беседы (пусть даже напускной). Сложился целый спектакль вокруг этой темы, который разыгрывался каждый раз в новом свете. Последние двое суток прошли без перерыва (по требованию пациента), в присутствии родителей и двух бывших пациентов работа интенсивно завершалась. Посреди второй ночи спор о портрете перешел на крик, а в критический момент врач был вынужден запереться в ординаторской. Пришедшие на помощь родители до самого утра громко спорили с пациентом, поддерживая врача. Содержание этих споров было абсурдным. К утру 18 января 1997 года состоялся последний, короткий сеанс, портрет был закончен, и неожиданно для всех врач вместе с помощниками сели в машину и уехали домой, оставив пациента один на один с портретом. Пока машина отъезжала, больной с криком и руганью бежал за ней, потом с решительным видом вернулся в студию. 

На следующий день мы обнаружили, что портрет был снят с мольберта и поставлен на стол. По свидетельству отца, пациент долго сидел перед своим портретом, рыдал, а потом покинул помещение, забыв о своем намерении реквизировать это произведение врачебного искусства.